главная о лаборатории новости&обновления публикации архив/темы архив/годы поиск альбом
Виталий СААКОВ, рук.PRISS-laboratory / открыть страницу о лаборатории Виталий СААКОВ, рук.PRISS-laboratory / открыть страницу о лаборатории   Георгий Петрович ЩЕДРОВИЦКИЙ
Московский методологический кружок / Фонд имени Г.П.Щедровицкого
XXIII Чтения памяти Георгия Петровича ЩЕДРОВИЦКОГО
23 февраля 2017
   
  priss-laboratory / инструменты и модели:  
  средовые разработки смд-схематизация  
  гуманитарные практики и технологии оргдеятельностные игры и од-мероприятия  
  семиотика и знакотехника оснащение культурного предприятия  
  проектные и поисковые разработки территориальные стратегии  
  образовательные проекты организационное развитие  
  инженерия образования priss-технологии  
  смд-эпистемология и эпистемотехника управление развитием и ресурсами  
  московский методологический кружок региональные институты развития  
  ск- и ст-системы    
       
     
вернуться в разделш Московский методологический кружок / Чтения памяти Георгия Петровича Щедровицкого  
       
     
     
  Виталий СААКОВ
Позиционные структуры схемы мыследеятельности и задачи управления

(к подтеме Чтений "Концепция управленческого мышления в системомыследеятельностном подходе")
 
 
  фрагмент #1 данного текста - это чуть развернутое эссе, представленное 09 февраля на XXIII Чтения  
  1  
"Управление" в интеллектуальной традиции Московского методологического кружка (ММК) относится к отношению оргтехнического типа. К этому же типу отношения, как известно, относятся "организация" и "руководство", которые наряду с "управлением" непосредственно указывают на характер условий и обстоятельств данных отношений - социотехническую действительность (Щедровицкий Г.П. "Естественное и искусственное в социотехнических системах"). Указание на данную действительность связано с полаганием больших "систем из людей" (заметим, в деятельностной онтологии нет иных систем, кроме систем человеческой деятельности). В структурном плане "системы из людей" предстают двумя видами, определяемыми в данном контексте по основанию субъектности: (а) не предполагающие субъектность, т.к. "люди" в них есть не что иное, как материал-наполнитель функциональных мест и (б) несущие субъектность, т.к. их структуры есть не что иное, как позиционные структуры. Данное разделение согласуется с определением Акоффа: все системы подразделяются на (а) целенаправленные и (б) целеустремленные. Поэтому допустимо сказать, что развитие ММК-концепций управленческого мышления связано со сменой представлений Кружка о "системах из людей". А именно, от их бессубъектности к субъектности, что в определенном смысле означает смещение фокуса конструируемого оргуправленческого мышлении с воспроизводства к развитию. Также следует сказать, что разотождествление "управления вообще" на организационное, руководческое и собственно управленческое отношения, опирается на соответствующие представления и их схематизацию.
На XV Чтениях Виталий Яковлевич Дубровский развернул линию схематизации управления, относящуюся к системодеятельностному этапу ММК, и отметил ее недостатки. К ним отнесены: (а) фактическое отсутствие базового принципа "матрешки", вследствие чего управляющая и управляемая системы оказываются, по сути, двумя разными, непересекающимися системами; (б) использование схемы "желудя" предопределило направленность управленческих воздействий - преимущественно на морфологию управляемой системы; (в) управленческая рефлексия в части своих механизмов осталась недостаточно проясненной.
Представляется, что подобные недостатки обусловлены тем, что задачи управления здесь диктуются исключительно онтологическим фактором - все есть деятельность и ее воспроизводство. И постольку задачи решаются в парадигме механизмов и средств трансляции-реализации культурных норм, онтологически исключающей какую-либо субъектность. По Дубровскому преодоление данных недостатков системодеятельностного этапа оказалось возможным в рамках мыследеятельностных представлений и их схематизации: переосмыслением механизмов рефлексии и расширенной ролью коммуникации.
Уже в схеме организационно-технической системы и особенно в сферно-фокусной выделяется пространство рефлексии с многоплановой коммуникацией, а с ними и обстоятельства самоопределения деятеля в части задач и средств управления. Таким образом в оргуправленческое мышление вводится представление о субъектности, хотя и в связи с объемлющей системой. Тем не менее, сферно-фокусная схема - это уже схема структурно единой системы, и в этом плане предвещающая схему мыследеятельности.
В самой же схеме мыследеятельности (МД) "объемлемость" полагается уже не столько структурно (и уж во всяком случае, не морфологически), сколько процессуально, и ведущим процессом выступает коммуникация. Мысль-коммуникация актуализует и артикулирует в системе МД ее подсистемы, систему МД самой себе и другим системам МД. Но и в сферно-фокусной схеме коммуникации придается особое значение, т.к. время в процессах коммуникации становится сопоставимым со временем реализации культурных норм (в сравнение с принципиально бесконечным временем их трансляции). Следовательно, временные интервалы результативного управленческого действия имеют потенцию к человекоразмерности, к относительному совпадению с актуальным временем человеческого действия.
Системомыследеятельностный этап с его практикой оргдеятельностных игр расширил тематику управления (оргуправления) проблематикой самоуправления - субъектности, скажем здесь, как бы в чистом виде. В этом плане схематизация системы мыследеятельности указывает, прежде всего, на избыточность внешних воздействий на ее элементы, организованности и систему в целом по заданию и выдерживанию определенного режима (воспроизводства, функционирования, развития) или смены одного другим. Схема системы МД - это схема развивающейся системы или основывающей себя на каком-либо ином процессе в силу своего "внутреннего решения".
Тогда закономерен вопрос: в чем идея и смысл управленческой МД, если для развития той или иной системы МД не нужна объемлющая (управляющая) система? Один из ответов, лежащий в русле классических идей ММК, состоит в том, что управленческая МД, как обособившаяся сфера М и Д, действительна в пространстве политики. Соответственно, дифференциация данного пространства предопределяет возможную спецификацию систем управленческих МД. А до того - и концепций управленческого мышления.
Вопрос о связи управления и политики, если перевернуть его исходную постановку, может быть переформулирован: складывание управленческих систем МД как бы вопреки историческим процессам способствует становлению политики - объемлющему, но недостающему условию развития. Что дает основания такого рода представлению? В схеме системы МД позиционные структуры - рефлексивные связи и отношения всей совокупности знаков-позиций - служат необходимыми обстоятельствами МД-актов (коммуникативных, мыслительных и действовательных). Трактовка системы МД как управленческой предполагает как бы смещение, перегруппировку ее до того относительно равновесных позиционных структур, т.к. значение поясов (слоев) мысли-коммуникации и мышления становится преобладающим и решающим. Дело остается, что называется, за малым: коммуникативной фокусировкой ряда систем МД с неравновесными позиционными структурами на рефлектируемой "внешней" проблематике.
  2  
Что может следовать из вышесказанного? Проблематичная история России в своем строительстве/развитии - это история культурной и хозяйственной катастроф, преследующих становление управленческого и политического мышления. Отсутствие реалий политического пространства (в форме институтов, движений, коммуникаций…) редуцирует должные и необходимые управленческие практики к локальным усилиям отдельных индивидов и групп. В псевдополитическом пространстве их управленческое мышление и действие, всегда нацеленные на развитие, сталкиваются с суррогатами и фикциями управления, не отягощенного ценностью и целью развития. И постольку, как многократный отечественный рецидив, в сознании "элитных", квазиуправленческих групп социотехнические системы предстают вполне косными объектами - "системами из людей", не предполагающими субъектность. Важно отметить, что субъектность для МД-управления не цель, не результат и не средство, а сугубо характеристика социотехнической системы как искусственно-естественной. Что здесь может стать содержанием управленческого мышления в СМД-подходе? Понятно, что субъектность имеет ряд линий происхождения и ряд линий направления. В данном контексте имеет смысл выделить линию оргуправленческую, т.к. неустранима взаимосвязь феноменов управления и субъектности. Она очевидна и безусловна в плане зависимости процесса управления от эффектов субъективации, и не вполне очевидна в плане зависимости "фактов" субъективации от управленческих обстоятельств. Каковы они в данном случае?
Позиционные структуры управленческой МД, если схематически, охватывают позиционные структуры неуправленческой, накладываются на них, пересекаются и взаимодействуют с ними, по крайней мере, любым возможным способом. Первые способны к тому, поскольку (по своему определению) неравновесны, нестатичны и в этом смысле обладают внутренней кинетикой и внешней динамикой. Способность вторых к взаимодействию также лежит в плане кинетики и динамики (согласно Г.П.Щедровицкому, управлять функционированием - чистая бессмыслица). С другой стороны, позиционные структуры любой МД в силу их кинетики и динамики потенциальны самоопределением. Самоопределение же действительно в обстоятельствах многих полюсов тяготения/отталкивания, если иметь в виду внутреннее пространство позиционных структур. А также состоятельно в сети многих фокусов влияния, если иметь в виду внешнее пространство.
Можно с уверенностью утверждать, что так оно и обстоит эмпирически. Представить теперь оба пространства самоопределения сорганизованными - это представить пространство почти что политическое. И если его схематизировать как таковое, то элементы его внутреннего расчленения, или подпространства, должны трактоваться как управленческие и неуправленческие МД. Их дифференциация на те и другие рефлексивна:
- преобладание кинетики самоопределения над динамикой свидетельствует о как бы скрытой, внутренней субъектности и, соответственно, об отказе от управленческого позиционирования,
- преобладание динамики над кинетикой не может не быть выражением субъектности, вполне открытой вовне и потому демонстрирующей управленческое позиционирование.
  3  
Подобная схематизация позволяет, пусть пока и в грубой форме, выделить в новейшей истории России политико-управленческие сюжеты, непосредственно относящиеся к обсуждаемой проблематике. С перерывом в 10 лет с небольшим в стране были учреждены два новообразования, весьма нетипичные для постперестроечного государства: Центр стратегических исследований Приволжского федерального округа (ЦСИ ПФО, 2000г.) и Агентство стратегических инициатив (АСИ, 2011г.). В соответствие с излагаемой схематизацией они имели сходную линию происхождения, будучи оба госучреждениями, но различные направления развертывания (притом, что в каждой линии присутствовали методологические ориентиры). ЦСИ развертывался в направлении конкретной территории с любым ее деятельностным наполнением, АСИ - в направлении конкретной деятельности, дефициентной для любой территории. Соответственно, различным линиям требовались для своего развертывания и различные позиционные структуры, которые бы решали задачи учредителей и входили бы во взаимодействие с "местными" позиционными структурами. У АСИ на момент учреждения уже была история ЦСИ, которая в данной схематизации есть история развертывания позиционных структур с преобладанием динамики их самоопределения над кинетикой. Соответственно, позиционные структуры ЦСИ приобретали определенную субъектность и формы ее выраженности. Данные формы, нацеленные на репрезентацию и объективацию локальных организованностей деятельности, провоцировали и высвобождали субъектность "местных", локализованных позиционных структур (об этом см. Глазычев В.Л. "Глубинная Россия"). Взаимодействие "противостоящих" позиционных структур с их специфической субъектностью позволяло Центру строить рабочее - аналитическое и проектное - знание территории (в различных рамках ее масштабирования и аспектизации). Это рабочее, действительное знание территории неизбежно приобретало "в глазах" администрации федерального округа значение и роль средства управления. А поскольку складывалась сеть взаимодействий, то на ее множественной основе намечалось пространство с явными атрибутами политики (максимально сконцентрированными в сетевом проекте ЦСИ "Культурная столица ПФО"). В итоге подобным политическим тенденциям в деятельности ЦСИ было отказано, а вместе с ними и, собственно, смыслу и содержанию становящейся управленческой деятельности. Позиционные структуры АСИ в своем направлении строились (и строятся) с преобладанием кинетики самоопределения. В данной схематизации это означает, что в самоопределении превалирует внутреннее пространство позиционных структур над внешним. Казалось бы, это оправдано самим направлением - трансформацией организованностей деятельности за счет задания определенных стандартов (что наиболее характерно для проекта WorldSkills.Россия). Но с точки зрения идеологии "управления развитием" примат внутреннего пространства в позиционных структурах связан с неизбежными издержками: у "противоположной" стороны актуализируется также внутреннее пространство самоопределения. Эффект предсказуем - возникает различного рода разграничения и разломы между позиционными структурами обеих сторон. Разграничения могли бы быть допустимыми, если бы дело не упиралось именно в субъектность позиционных структур, представительствующих различные организованности развиваемой деятельности. Субъектность последних, в разрез с субъектностью первых, оказывается во всех отношениях ориентирована другими - исторически, культурно, экономически… - пространствами замысла, мысли и действия, если не всецело им принадлежащей. Таким образом, при всем управленческо-модернизационном пафосе АСИ данные тенденции входят в противоречие с ММК-схематизацией управления. А вместе с тем и со схематизацией политики.
4  
В этих сюжетах представлены два типа проблемных ситуаций. Они различны по множеству аспектов, но в одном принципиально схожи (собственно потому и являются типами). Это - их негативная взаимообусловленность идеологическими и эмпирическими, организационными и онтологическими обстоятельствами становления управленческих и политических практик. Взаимообусловленность негативна в том смысле, что управление недействительно вне политики, а политика фиктивна в отсутствие управления.
Первый сюжет, с Центром стратегических исследований ПФО, может быть сведен к проблемной ситуации "управление вне политики". Страдательной стороной в данной ситуации выступает политика.
Действительно, не смотря на то, что управление вне политики не может состояться как практика, оно может, как это было в случае с ЦСИ, предстать разнообразными эпизодами вполне действенной управленческой мысли и результативного управленческого действия. При этом организационная форма мысли и действия может вполне точно соответствовать номиналу управленческого как такового, а может и относительно. Политическому же мышлению и действию на таком основании не случиться даже эпизодически. А политическая практика вообще требует развернутых и долговременных управленческих диспозиций. Их мыследеятельностная рефлексия - первый вопрос управленческого мышления, мыслящего и полагающего себя управленческой деятельностью.
Второй сюжет, с Агентством стратегических инициатив, может быть сведен к проблемной ситуации "политика в отсутствие управления". Здесь страдательной стороной выступает управление, поскольку управление как практика уместно только и только в различных формах политики. Более того, в соответствие с оргуправленческими концепциями ММК политика вообще и определенные ее формы в частности связаны со специфическими управленческими обстоятельствами - с конкуренцией нескольких систем управления в отношении некоей общей для них задачи. Следовательно, развитость формы политики определяется интенсивностью и плотностью альтернативных решений, выдвигаемых некоторым рядом систем управления. В данном сюжете форма политики, отправляемой АСИ, должна характеризоваться как неразвитая или как форма, пока что политику предваряющая. Рефлексивная оценка степени развитости формы политики, исключающей или допускающей практику управления - основной предмет управленческого мышления, проектирующего механизмы и процессы управления.
Итак, исходя из схемы системы мыследеятельности, управленческое мышление - мышление об управлении развитием - должно "паразитировать" на диспозициях, развернутых из специфических позиционных структур мыследействования и мысли-коммуникации. Данная специфика, как показывает предпринятая схематизация, заключена в характере самоопределения их позиционеров.
Это значит, что самоопределение в позиционных структурах, и прежде всего принадлежащих слою мысли-коммуникации, должно быть открыто "внешним" процессам - процессам, протекающим за границами как бы сугубо корпоративного и территориально-административного. Тем самым в случае открытости наряду с проявлением искомой субъектности намечается и означается онтологическая рамка и организационный контур пространства, которое должно определяться не иначе, как политическое. Именно на обоснование мыследеятельностной взаимообусловленности управленческого и политического был нацелен данный текст. Онтологически то и другое не являются на историческую сцену одномоментно. Организационно одно из них во благо другого должно нарушить довлеющий исторический порядок вещей.
22 февраля 2017
     
 
 
 
 
вверх вверх вверх вверх вверх вверх
   
© Виталий Сааков,  PRISS-laboratory , 03-22 февраль 2017
к содержанию раздела к содержанию раздела к содержанию раздела к содержанию раздела вверх
    оставить сообщение для PRISS-laboratory
© PRISS-design 2004 социокультурные и социотехнические системы
priss-методология priss-семиотика priss-эпистемология
культурные ландшафты
priss-оргуправление priss-мультиинженерия priss-консалтинг priss-дизайн priss-образование&подготовка
главная о лаборатории новости&обновления публикации архив/темы архив/годы поиск альбом
с 22 февраль 2017

последнее обновление/изменение
27 февраль 2017
Георгий Петрович ЩЕДРОВИЦКИЙ